Пьер-Ив Горио — Любовь, как эстетика вовлеченности и ставка на будущее человечества

Перевод с фр. Камалова Гульшат

Научная редакция перевода Попова Резеда

Этот текст представляет собой запись выступления на пленарном заседании конференции «Любовь с точки зрения гештальт-терапии», проходившей с 14 по 16 января 2011 года в Тулузе.

 

Горе тем, кто делает из мира пустыню.

 Ницше, «Так говорил Заратустра»

Знатоки, в своей иллюзии абсолютного знания, и невежды, в своем нежелании что-либо знать, имеют нечто общее: они лишены удивления и любопытства. Философия занимает особое место, пытаясь сохранить позицию удивления и любопытства и делиться ею. Поэтому я думаю, что философия представляет собой необходимый фундамент для порождения вопросов в нашей психотерапевтической практике.

Что касается меня, я попытался по мере своих сил проявить любопытство к теме любви. Не любви в целом, любви как понятия, но любви, как она вовлечена в клиническую практику. Это привело меня к необходимости связать любовь, эстетику и вовлеченность.

Занимаясь психотерапией детства и даже самого раннего детства, я задумался над тем, каким образом любовь является частью личности и как она участвует в становлении личности как субъекта. Основываясь на работе Бернара Стиглера о процессе со-индивидуации (совместной индивидуации), я захотел посмотреть, как любовь участвует в этом.

Со-индивидуация утверждает, что индивидуация невозможна без участия другого. Это взаимный обмен, благодаря которому каждый участник чувствует, что он существует и принимает участие в индивидуации другого. Процесс индивидуации и процесс становления группы, которая взамен заботится об отдельной личности, тесно переплетены.

Являясь фундаментальным двигателем со-индивидуации, любовь участвует в том, что также называется процессом гуманизации. Таким образом, мы призваны позаботиться о любви, бороться против всего, что может нанести ей вред. В конечном итоге, любовь — это политика.

Любовь, что движет солнце и светила.

Данте, «Божественная комедия»

Согласно определениям, любовь является силой связи, взаимодействия, поведения, и, таким образом, силой, потенциально создающей унифицированное чувство я.

Я вспоминаю пациента-шизофреника, у которого возникновение любовных чувств одновременно вызывало потоки бреда, и который просит меня избавить его от всякого желания, как если бы это был зуб, который необходимо было вырвать, для того, чтобы функционировать, вернуть свои силы.

Также я понимаю, что любовь — это открытость, раскрытие себя, вхождение в мир, и что она должна очаровывать.

Эподос — это имя, данное Сократу, но оно также означает «волшебник», «маг», «колдун». Волшебник преображает реальность. В его присутствии реальное становится нереальным, а нереальное становится реальным. Шаманы, маги, колдуны являются волшебниками, но еще и артистами, сказочниками, родителями… терапевтами, а значит потенциально и гештальт-терапевтами.

Конечно, любовь существует в чувстве влюбленности, но не только в нем. Она также существует в прослушивании музыки, в созерцании картины, в прогулке на лоне природы, в моменте единения…

Эта сила единения, это движение, этот процесс может принимать многочисленные формы, которые пытается перевести и выразить наш вербальный и невербальный язык. Если движение помимо прочего передают при помощи глаголов, то глаголы — это и есть та форма, которая лучше всего выражает любовь.

Жак Лакан очень лаконично определяет любовь: «Любовь — это трансфер».  Зигмунд Фрейд не менее лаконично использует формы глаголов, чтобы дать определение любви. И я не могу не напомнить слова Фрица Перлза, Ричарда Хефферлина и Пола Гудмана о контакте из книги «Гештальт-терапия»: «Под контактом мы понимаем то, как мы добываем пищу, поедаем ее, любим, предаемся любви, нападаем, вступаем в конфликт, общаемся, воспринимаем, изучаем и, в целом, все те функции, которые должны фундаментально рассматриваться как происходящие на границе поля организм/среда» (стр.216).

Я вижу в этом возможную связь между понятием «любовь» и понятием «контакт», поскольку понятием «контакт» мы пытаемся определить движение живого:

  • что движет?
  • как это движется и в какой форме?
  • куда это приводит?

Из всего этого вытекает, что практика гештальт-терапии пытается поддержать, укрепить процесс живого в его подвижности, его интенсивности, при этом уделяя внимание качеству образа действия. Лора Перлз резюмирует всё это формулой «жить на границе», которую мы можем продолжить фразой «вовлекаться в ситуацию».

«Обращаться к» значит «опираться на», чтобы устремиться в будущее.

Аноним

Понять очевидную связь между любовью, эстетикой и вовлеченностью мне помог клинический опыт, который я получил за пределами моего кабинета. Речь идет о терапевтической группе для женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Эта поликультурная группа была создана по запросу местной социальной службы, проект включал и другие предложения социального сопровождения. Участницы в группе сами предлагали темы для обсуждения. Темы были тесно связаны с их повседневной жизнью: насилие, смерть ребенка, плохое обращение, пережитое или совершенное в отношении других, передача культурных ценностей, каково быть родителями-инвалидами, сексуальность… В какой-то момент существования этой группы участницы почувствовали, что их личный опыт неразрывно связан с существованием человечества в целом. Они решили, что было бы интересно этим поделиться. Театральная форма показалось им наиболее подходящей.  И тогда началась новая авантюра. Мы пригласили женщину-режиссера, совместно проделали с группой всю работу от написания сценария до постановки. А в мае прошлого года состоялась премьера спектакля, с которым мы потом выступали еще несколько раз.

В течение этих пяти лет работы я внимательно наблюдал за нашей взаимной трансформацией. Эту трансформацию я определяю исходя из изменений их манеры «быть в мире», вовлекаться в него. С одной стороны, речь идет об изменениях в них самих, в выборе одежды, позы, речи, требовании уважения…, а с другой стороны об их вовлеченности в мир. Все эти женщины нашли любовь и расширили свои социальные отношения. Они все нашли работу и занялись культурным саморазвитием (кто-то заново научился читать, кто-то начать ходить в кино, в театр). Они участвовали в создании и работе местного магазина.

Все эти изменения представляют собой опыт, или, говоря словами Мишеля Фуко «практику себя». Этот общий опыт участвовал в создании первичного нарциссизма, основы желания жить, основы отношений с миром и отношений с другими. Первичный нарциссизм представляет собой личное знание себя, рожденное от отношений с другим человеческим существом, порождающее аппетит к связи, желание встречи, создающей сообщество. Нарциссизм, создающий philia, philia, что означает любовь к себе, которая создает любовь к другому, как возможность создавать нечто вместе, другими словами — контакт.

Своей точностью мысль достигает того, что язык достигает разнообразием.

Как мыслить, когда не хватает слов?

Жаклин де Ромилли

Ханна Арендт напоминает, что мир становится человечным не потому, что он создан людьми, а потому, что он является объектом диалога. В таком случае, необходим предмет диалога. Я вспоминаю о девочке- подростке, которую в детстве неоднократно обижали и бросали. Ей не хватает слов, чтобы выразить свое отношение к миру. Она долгое время оставалась молчаливой, как бы оторопевшей, ошеломленной, зажавшись в своем истерзанном теле, защищаясь перед лицом очередного взрослого, которому она не может, даже если бы она этого хотела, доверить хаотичную историю своей жизни. Медленно, понемногу осмеливаясь опираться на мои впечатления, мои чувства, мои слова, возникавшие в ответ на то, что она решалась мне доверить, она раскрывает свой опыт, открывает возможность назвать самой свои ощущения, свои эмоции, и это внезапно нас поражает. Она создаёт смысл.

Чтобы описать совместное и уникальное присутствие при проявлении наших чувств, возможность заметить их, дифференцировать и связать с нашей фантазией, я хочу сравнить нашу работу с «энологией» чувств (энология — наука о виноделии). Энология чувств — это путь желания. Я провожу параллель с работой энолога, которая заключается в том, чтобы поддерживать эмоциональный опыт человека в дегустации мира и помогать ему трансформировать сырой опыт в слова, переводить его в символическое. И это представляет собой работу по воспитанию, обретению эстетического и, одновременно, способ проявить себя.

Гештальт-терапия участвует в процессе индивидуации, которая заключается в трансформации своего способа символизации. Это происходит через создание символов. Символ, от греческого слова sumbolon— это то, чем можно поделиться, и что позволяет создать единый мир, говоря словами Ханны Арендт. Переход от «тревожного ощущения мира» к «открытому пребыванию в мире» представляет собой процесс гуманизации. Гештальт-терапевт — это создатель человечества, и он участвует в очаровании мира.

 Любовь как эстетика

Эстетика соединяет нас с нашей восприимчивостью, с нашими ощущениями. Морис Мерло-Понти предлагает еще более радикальную позицию и призывает нас признать, что еще до дифференциации субъекта или объекта и появления Я существует мир ощущений.

У восприимчивости есть своя история. Историю человечества можно рассказать, как историю восприимчивости, ее создания и трансформации. Эта история помимо прочего содержит характеристики окружающей среды, то, как завоевывались территории, миграция, межкультурные отношения, технические изобретения.

Наша история, таким образом, могла бы быть определена как история нашей восприимчивости.  Мы можем проследить за тем, как она была построена, и как трансформировалась. Как я был сделан, как мне помогли обрести мою чувственную палитру. Я использую метафору палитры художника, который работает с цветами, чтобы сделать их своими: цвета, которыми он рисует свой опыт мира и делится им с нами. Моя чувственная палитра становится опорой моего построения мира, работает над созданием смыслов, она является основой моих обменов, моих встреч, и она тоже меняется.

Мой опыт работы с маленькими детьми научил меня быть в контакте с построением миров ощущений, которые возникают уже в раннем возрасте и создают бесконечные особенности. Они выражаются в манере держаться, действовать, выражать или не выражать свои эмоции… чувствовать и двигаться. Будучи гештальт-терапевтом я бы сказал, что они выражаются в модальностях контакта. Эти модальности созданы, форматированы контекстом взаимоотношений, которые в свою очередь, включены в технические и социально-экономические контексты.  Исследования Бернара Стиглера доказали, что техника также является создателем восприимчивости. Она движет эстетикой, которая участвует в создании нашей чувственной палитры. Эстетика непрерывно актуализируется.

Так, существует к примеру современная эстетика шума и тишины.  Что думать об этой музыке, заполняющей магазины и рестораны, с их все более и более громадными экранами, которые, как мне кажется, заполняют наше одиночество. Эстетика заполнения пустоты лишает нас моментов задумчивости.

Мы можем отказаться от эстетики расстояния, разлуки, терпения и нетерпения, от ожидания, трансформированного техническими инструментами и протоколами, призванными поддерживать непрерывную связь там, где прерывающееся, далекое должно исчезнуть. Также мы наблюдаем утрату нашей эстетики через гармонизацию вкусов.

Глаз сформируется…

Эдуард Мане

Эстетика возвращает нас к тому, что у нас есть тело, и что одной из характеристик этого живого организма является податливость: «он формируется». «Глаз сформируется» – это мысль, возникшая у Эдуарда Мане на Салоне отверженных в 1863г. Эта мысль содержит всю ту веру в себя, которую может испытывать художник, и одновременно понимание им своей роли в группе людей. Действительно, эта фраза Мане выражает его уверенность в том, что время имеет значение: работа времени трансформирует наши модальности контакта. Он также напоминает, что функцией художника, является, помимо прочего, уход от наших первоначальных и общих восприятий.

Каким образом мой глаз, наши глаза становятся человеческими? У осьминога и быка тоже есть глаза, но есть ли у них взгляд? В чём заключается специфичность человеческого взгляда? Глаз — это орган зрения, видеть — значит перейти от чисто органической функции к созданию окружающей среды. Видение становится символической средой и приобретает особенности благодаря сформировавшемуся взгляду. Этот взгляд формирует видимое. Видимое – это действие, направленное на освоение того, что видит наш глаз, и это зависит от формирования глаза. Видимое вызывает мир, который предстает передо мной по сравнению с невидимым миром, который остается на заднем плане. Наша уникальная история также является историей трансформации нашего глаза в процессе того, как он видит.

Так же и с языком. Человеческие существа имеют язык, но и коровы, и свиньи, и кролики тоже. Я являюсь человеком не потому, что у меня есть язык, а потому, что этот язык действует как медиатор для создания того, что Жак Лакан называет «lalangue». Наш язык означает не только речь, слова, но и нашу способность играть с ним, например, шептать слова любви, менять интонацию, петь, играть музыку…

Нам нужно перейти от того, чтобы «быть плотью» к тому, чтобы становиться человеком, строить себя, инвестировать в себя смысл, который дает возможность присвоить свои эмоции, чувства, воображение, придавать смысл нашему пребыванию в мире.

Весь этот процесс трансформации органических функций в функции контакта порождает то, что Николя Гримальди называет стилем нашей человечности. Такова цель преобразования наших мышц и суставов в проприоцепцию, которая участвует в формировании нас как существ, вступающих в отношения.

Я вспоминаю двух пациентов с совершенно разными стилями человеческого. Когда они говорят о своих отношениях с женщинами, у одного это ассоциируется с нежностью, бархатом, с жестами легкого прикосновения, с лаской…с таким обволакивающим желанием, что он даже не может подумать о малейшем конфликте с женщинами.

Для другого это объект, который необходимо подчинить, отверстие, которое нужно проделать, проникнуть в него, вещь, которую можно взять и выбросить, вышвырнуть: эстетика превосходства.

Любви не существует. Ее нужно придумать заново. Это все знают.

Артюр Рембо

Одно лето в аду, Бред первый

Стиль человечности определяет нашу особенную манеру чувствовать и двигаться. Он раскрывает нашу внутреннюю глубину, которую мы разделяем с другими в нашей совместимости или несовместимости.

Все наши органические функции потенциально становятся функциями контакта. Нам следует подумать, говоря словами Бернара Стиглера, об органологии человека, т.е. рассмотреть трансформацию органических функций в функцию контакта. Но главным образом, нам следует подумать о качестве этой трансформации, которое проходит через другого человека, через человеческую группу. Таким образом, мы заново задумываемся об окружении нашей жизни, о возвращении в экологию.

Ницше предостерегал нас: «Горе тем, кто делает из мира пустыню». Мне хочется добавить: горе тем, кто их поддерживает. Процесс гуманизации зависит от окружающих нас технических факторов. Социально-экономический мир, посредством навязываемых им ритмов, создаваемых им технических инструментов и маркетинга деструктивно влияет на то, что мы называем philia.

Проект заключается в создании человеческой органологии, чтобы обратить внимание на то, что Аристотель в своем труде «О душе» называл нашими духовными потенциалами. Ноэзис (мыслительный акт) призывает выйти за пределы существования и обеспечения потребностей. Обеспечение потребностей означает действия, единственной целью которых является поддержание своих сил для труда и технической деятельности. Стремиться к ноэтическому (мыслительному), значит возвыситься над существованием и потребительской зависимостью мира. Значит приблизиться к тому, что создает любовь к себе и любовь к другому, что является основной составляющей philia.

Я думаю, что гештальт-терапия с ее центральным понятием контакта могла бы дать определение этой органологии и придать ей качество, изменить ее направление, ее эстетику. То есть уйти от деградации, которой ждет от нас доминирующая социально-экономическая организация, желая сделать из нас стадо потребителей, привыкших отказывать себе в своих желаниях, и подумать об органологии, создающей гуманизацию и очарование мира.

Макс Вебер говорил о необходимости заново очаровать мир. Он призывал бороться против процесса рационализации. Мир не разочарован. Даже если он испорчен, он все еще доступен. Разочарование происходит из-за обеднения нашей наблюдательности, лишенной эстетических опытов и символизаций.

Я вспоминаю женщину из терапевтической группы, которая в день генеральной репетиции, в процессе разогрева начала свистеть, поделившись таким образом с нами тем умением, которое она приобрела от своего отца, водившего ее на охоту. Она подарила нам это необычное умение имитировать голоса множества птиц, населяющих пейзажи ее родной деревни.

Жорж Симондон называл это циклом транс-индивидуации, то есть становление собой в момент встречи с другим. Совместное строительство, которое приглашает открыться возможности разделить что-то с кем-то и быть признанным в момент этого разделения.

Чтобы продолжать жить, мне необходимо знать, испытывали ли вы подобное?

Пациент в состоянии уныния

Я думаю о пациентах на грани суицида, которые раскрывают для меня границы мыслимого, терпимого, разделимого. О моментах, когда тишина, на мой взгляд, не может быть ответом. Тишина или любая другая магическая формула, выученная как «рецепт». Все те моменты, когда я должен сдержать адресованную мне, выброшенную на меня тревогу. И тогда я, как гештальт-терапевт, оказываюсь наедине с чувством одиночества. Я должен построить ответ, который будет ответом в данный конкретный момент, в этих отношениях, и который сможет стать опорой. Объем любви, которая возникает в этот момент, и есть объем вовлеченности.

Единственный путь, который я вижу, это обратить все мое внимание к этим моментам напряжения, тревоги, которая меня наполняет, и попытаться выдержать ее. Эта тревога может меня поразить, лишить сил и чувств, эта тревога способна принимать форму разных факторов, ослабляющих интенсивность вовлеченности в ситуацию. Некоторые из нас, гештальт-терапевтов, называют эти ослабляющие факторы «флексиями» (flexion) опыта, а другие – прерыванием контакта через конфлюенцию, интроекцию, проекцию, ретрофлексию и эготизм. Они выражаются в форме сильных потоков тревоги или беспокойства, которые придают импульс дальнейшему движению. Ослабляющий фактор, это, например, напряжение, которое не позволяет чувству свободно проявиться, остановка дыхания, которая сдерживает эмоцию, мысль, которая застывает, чтобы не перейти в непозволительные формы. Я был удивлен, обнаружив, что одной из форм этих тревожных сил, которые сдерживают вовлеченность в ситуацию, может стать моя банальность. Мне кажется, это сравнимо с понятием ничтожности, которое Дональд Винникот использует в своей статье «Страх крушения».

Неистовое стремление к выводам – одна из самых печальных и самых бесплодных маний, свойственных человечеству,

Гюстав Флобер

Банальное или банальность определяет то, что является общим, тривиальным или незначительным. Это вызывает мою потенциальную глупость.

Адам Филипс упоминает «три негативные способности». К ним он относит способность вытерпеть затруднение, способность вытерпеть растерянность и способность вытерпеть бессилие, как способности, свойственные человеческой природе. Он считает, что они могут нам помочь справиться с невозможностью помочь нашим пациентам, в том смысле, что они могут нам помочь создать опору для обретения их собственного творчества.

В феодальной системе технические устройства, которые хозяин должен был предоставлять в распоряжение всех жителей его владений, назывались баналитетами (от фр. banal — принадлежащий сюзерену, — в феодальной Западной Европе монопольное право, по которому сеньор, обладая собственностью на мельницу, печь, виноградный пресс и т. д., мог принудить крестьян использовать его инвентарь). Взамен жители этих владений должны были использовать только эти, платные, технические устройства. То есть, это были технологические монополии. Основными баналитетами тогда были банальная печь, мельница, прессовая установка, рынок вина.

Баналитетами также были налоги, которые жители уплачивали хозяину за обязательное использование его печи, мельницы, пресса. В некоторой степени, это являлось злоупотреблением властью.

Это определение позволяет мне задуматься о моем злоупотреблении властью, напоминает о том, что я не должен делать из своих пациентов учеников психотерапии, а быть любопытным свидетелем тех дорог, по которым они следуют, отличных от того, что я от них ожидаю.

Я присоединяюсь к Эдуарду Зарифьяну, который в своем труде «Вкус к жизни» пишет, что «заменить одну лекарственную форму, которая показалась психотерапевту неверной, на другую, кажущуюся более подходящей значит злоупотребить властью над беспомощным человеком». Действительно, только пациент должен решать, что он хочет, чтобы изменить свою жизнь. Роль терапевта заключается тольков том, чтобы помочь ему в этом.

Принцип Коперника или «принцип банальности» – это постулат, согласно которому во Вселенной не существует предпочтительной точки зрения. Николай Коперник, главный распространитель идеи гелиоцентризма, позволил человеку больше не ставить себя в центр вселенной. Принцип Коперника идет дальше, поскольку он исключает существование любойпредпочтительной точки. Этот так называемый принцип банальности призывает меня отказаться от того, что мое восприятие, моя точка зрения является лучшей, и что я занимаю самую лучшую позицию, что только моя техника, моя среда являются адекватными. Этот принцип призывает меня присоединиться к тому, что Жак Блез указал в заголовке своего труда: «Больше не знать».

Также существует банальное, которое Ханна Арендт описывает в процессе над Адольфом Эйхманом. Эйхман был одним из руководителей, непосредственно ответственных за массовое уничтожение евреев во время Второй мировой войны. Во время процесса он высказывает гордость за хорошо сделанную работу. Арендт предлагает видеть в Эйхмане не бесчеловечного монстра, а манеру быть, жить и вовлекать свою человечность. Форму человечности, которая, будучи человеческой, не должна быть для меня посторонней. Адольф Эйхман, видимо, развил иной стиль человечности, который приводит его к превращению еврейского вопроса в простой вопрос гигиены.

Ханна Арендт напоминает нам, что потенциальная банальность возникает там, где «это немыслимо». Мыслительный процесс вовлекает весь организм, мобилизует ощущения, эмоции, рассуждения, воображения и фантазии – это всеобъемлющий опыт.

Любовь – это глагол, и мне хочется думать, что она является контактом. Любовь укоренена в нашей манере чувствовать, двигаться. Ее качество зависит от множества переменных и заслуживает того, чтобы о ней заботились. Если мы свяжем воедино любовь, эстетику и вовлеченность, мы сможем мечтать и мобилизовать наши способности очаровывать мир, это мгновение зависит только от нас и от наших способностей слышать, например, этот призыв к пробуждению:

Медленно умирает тот, кто не путешествует,

Тот, кто не читает,

Тот, кто не слушает музыку,

Тот, кто не находит милости в своих глазах.

Медленно умирает тот,

Кто разрушает свою любовь к самому себе,

Тот, кто никогда не позволяет себе помогать.

Медленно умирает тот, кто становится рабом привычки,

Выбирая изо дня в день один и тот же путь,

Тот, кто не меняет направление,

Тот, кто не рискует менять цвета одежды,

Тот, кто никогда не разговаривает с незнакомцами.

Медленно умирает тот,

кто избегает страстей и вихрей эмоций,

Именно тех, что придают взгляду блеск,

И тех, что врачуют покалеченные сердца.

Медленно умирает тот,

Кто не меняет курса,

Когда он несчастлив в работе или в любви,

Тот, кто не рискует воплотить в жизнь свои мечты,

Убежать, хотя бы раз в жизни,

От благоразумных советов …

Живи сегодня!

Рискуй сегодня!

Действуй сейчас!

Не позволяй себе медленно умирать!

НЕ ЗАПРЕЩАЙ СЕБЕ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ!

    Пабло Неруда

Пьер-Ив Горио,

Специалист по психомоторике,

гештальт-терапевт, супервизор и тренер.

Директор IFGT



Жан-Мари Робин (ред.) «Self — полифония современных идей в гештальт-терапии»


Харм Сименс «Практическое руководство для гештальттерапевтов»
Гарантия при оказании услуг и/или продаже товаров GB InfoBlock (www.wpleads.net)