Корниенко А. — Подход В.М. Бехтерева к решению проблемы «Психического»

А.Ф. Корниенко
Статья по общей психологии
Бехтерев В.М. и современная психология: Материалы докладов на российской
научно-практической конференции. Казань, КГУ, 29-30 сентября 2005 года.
Вып. 3. Т. 1. – Казань: Центр инновационных технологий, 2005. – С.51-58.

Центральной проблемой психологии на протяжении всего периода ее развития была и остается проблема «психического» как особого образования, отличного от «непсихического». По существу, суть проблемы сводится к достаточно простым, можно сказать, банальным вопросам о том, что такое «психика» (или «душа»), каков механизм ее возникновения в филогенезе и какова динамика ее дальнейшего развития.

В самых первых философских учениях о душе доминировали представления, согласно которым душа – это некоторая субстанция, отличающаяся от «тела» и способная существовать независимо от него. Взаимодействие двух субстанций – тела и души – порождало, по мнению античных философов, возникновение явлений, называемых психическими. Соответственно, психические явления и психические процессы рассматривались ими как проявления действий души («псюхе»).

Однако, как показала история развития научного познания, ни идеалистическая, ни материалистическая точка зрения на субстациональную сущность души не могла быть состоятельной по той простой причине, что душа вообще не является субстанцией. Субстанцией является мозг, а то, что называется душой (или психикой), есть лишь особое свойство этой субстанции, которое само по себе субстанцией не является. Одним из тех, кто разрабатывал и отстаивал эту идею, был В.М. Бехтерев, который в исследовании психических явлений опирался на учение И.М. Сеченова о рефлекторных механизмах психики.

К тому времени положение о том, что психика и психические процессы играют важную роль в жизни человека и животных, обеспечивая регуляцию их поведения и деятельности, практически ни у кого не вызывало сомнений. Однако в этом положении отражалась, прежде всего, функционально-феноменологическая сторона «психического». Собственно понятие «псюхе» и было введено для объяснения феноменов, связанных с регуляции поведения. Вместе с тем следует признать, что утверждения, касающиеся роли, значения и функций психики, отвечают на вопрос «Зачем нужна психика?», но не содержат ответа на вопрос «Что такое психика?».

Учение И.М. Сеченова о физиологических основах психических процессов (а именно так первоначально называлась известная его работа «Рефлексы головного мозга» [4]) и опирающиеся на это учение работы В.М. Бехтерева [1], а также И.П. Павлова [5] послужили основой для выдвижения другого принципиально важного для материалистического естественнонаучного понимания сущности «психического» положения – психические процессы, как и психика в целом, являются функцией или свойством мозга.

Значимость данного положения состоит в том, что в нем психика рассматривается не как субстанция, а как свойство субстанции, каковой является мозг. Мозг (нервная система) составляет материальную основу психики и является ее материальным субстратом.

«Психические явле¬ния, — писал В.М. Бехтерев, — везде и всюду находятся в теснейшем соотношении с материальными процессами, происходящими в определенных частях мозга» [1, с.7]. И далее, «… все психи¬ческие процессы суть не только субъективные переживания, но одновре¬менно и материальные процессы. Иначе говоря, нет ни одного психичес¬кого процесса, который бы являлся только субъективным или духовным в философском значении этого слова и не сопровождался бы определен¬ными материальными процессами» [Там же, с.8].

Как программное, определяющее научное кредо В.М. Бехтерева, можно рассматривать следующее его утверждение: «Мы должны твердо держаться той точки зрения, что дело идет в этом случае не о двух параллельно протекающих процессах, а об одном и том же процессе, который выражается одновременно материальными или объективными изменениями мозга и субъективными проявлениями … Поэтому во избежание всяких недоразумений и для устранения издавна установившегося противопоставления духовного материальному мы вправе и должны говорить ныне не о душевных или психических процессах в настоящем смысле слова, а о процессах нервно-психических, и везде, где мы имеем дело с психикой, нужно иметь в виду собственно нервно-психические процессы, иначе — невропсихику, а у простейших, лишенных нервной системы,— биопсихику» [1, с. 15].

Введением понятия «невропсихика» В.М. Бехтерев прямо указывает на то, что вне организма, вне материальных процессов, происходящих в нервной системе организма, психика не существует. Психика – это особое свойство материальных структур организма, в частности, мозга и протекающих в нем нервных процессов. Однако, обращение В.М. Бехтерева к понятию «биопсихика» и признание возможности существования психики у простейших организмов, лишенных нервной системы, говорит о том, что для определения сути «психического» указаний на материальную природу психики, равно как и на ее функцию, явно не достаточно. Необходимо уточнить, какое именно свойство материальных структур следует соотносить с понятием психики. Только тогда будет понятно, насколько целесообразно говорить о наличии данного свойства у простейших организмов, лишенных нервной системы. По существу, ответ на этот вопрос и будет критерием «психического», определяющим, что такое психика и чем «психическое» отличается от «непсихического».

Следует сразу оговориться, что в современной психологии до сих пор нет удовлетворительного ответа на этот вопрос. По мнению Л.М. Веккера [2], предпринявшего попытку создания единой теории психических процессов, между психическими и непсихическими (допсихическими) процессами существуют принципиальные отличия и имеется резкая граница, которую трудно преодолеть, и эти трудности в преодолении обусловливают основные тайны психофизической и психофизиологической проблем. Рассматривая ощущение, как простейший процесс, в котором проявляются все основные «парадоксально-специфические характеристики психического», Л.М. Веккер подчеркивает, что понять природу ощущений и тем самым «навести мосты через пропасть, зияющую у рубежа между психическим и непсихическим», задача крайне сложная и требует «титанических усилий философской мысли». По мнению В.И. Гинецинского [3], наличие «демаркационной границы между живыми существами, обладающими психикой, и живыми существами, не обладающими ею», и ее обнаружение, составляют «одну из фундаментальных проблем психологии».

Тем более интересно узнать, что же думал по этому поводу В.М. Бехтерев более чем сто лет тому назад. «Очевидно, — пишет В.М. Бехтерев, — что и в объективной психологии должен быть установлен известный критерий для определения нервно-психических процессов и для отличия их от процессов непсихических resp. чисто нервных. В этом отношении мы можем ограничить понятие невропсихики с объективной стороны такими отношениями организма к окружающему миру, которые пред¬полагают переработку внешнего воздействия на основании прошлого индивидуального опыта. Всюду, где прошлый опыт дает себя знать, мы имеем уже не простой рефлекс, а психорефлекс, или невропсихику в на-стоящем смысле слова» [1, с.15].

В представлении В.М. Бехтерева нервно-психический процесс, устанавливающий соотношение между раздражением и реакцией организма в наиболее простом виде состоит из следующих процессов: 1) центростремительного проведения, 2) впечатления или образования отпечатка, 3) отложение следа от этого отпечатка, 4) сочетания его с прежними следами путем оживления последних и 5) центробежного проведения, обусловленного оживлением этих следов» [1, с. 34].

Величайшая, на наш взгляд, заслуга В.М. Бехтерева в разработке понятия «психического» состоит в том, что он не только отстаивал наличие материальных основ психического процесса как свойства мозга (нервной системы), но и сформулировал общие положения, раскрывающие нейрофизиологические механизмы этого процесса. В качестве центральных, детерминирующих понятие «психического» в концепции В.М. Бехтерева, из пяти перечисленных им процессов можно особо выделить следующие: 1) образование следов от непосредственно воздействующих раздражений и 2) сочетание образующихся следов с прежними следами путем оживления последних. Выделяя сочетание следов в нервной системе как механизм регуляции поведения на основе прошлого индивидуального опыта, который, в свою очередь, рассматривается как критерий «психического», В.М. Бехтерев, однако, не раскрывает некоторые существенные нюансы самого механизма сочетания следов. В частности, не ясным оказывается, как происходит оживление прежних следов и из насколько отдаленного прошлого? Чем определяется, какие из следов прошлого будут сочетаться со следами настоящего в случае, например, простейшего нервно-психического процесса? В силу преувеличения значимости неврологических и рефлексологических исследований В.М. Бехтереву не удалось сделать следующего шага в разрешении проблемы «психического». Для этого нужно было рассмотреть «психическое» не только как свойство мозга, но и как механизм субъективного отражения действительности, точнее как механизм опережающего отражения действительности.

Идея опережающего отражения как первичного механизма познания и универсального принципа приспособления всех форм живого была выдвинута позже П.К. Анохиным [1]. Однако, ход рассуждений, которым воспользовался П.К. Анохин при интерпретации опережающего отражения, не прояснил понимание «психического». Анализируя протекание биохимических процессов в простейших организмах, П.К. Анохин фактически рассмотрел те же механизмы «оживления следов прошлого опыта», что и В.М. Бехтерев. В результате, если у В.М. Бехтерева простейшие организмы оказались наделенными биопсихикой, у П.К. Анохина они наделяются процессами опережающего отражения, которые в действительности следует рассматривать как механизмы «психического».

Вариант решения проблемы «психического», который вытекает из рассмотрения соотношения представлений В.М. Бехтерева о «невропсихике» и понятия П.К. Анохина об «опережающем отражении» выглядит следующим образом.

В общем случае время опережения должно быть согласованным со скоростью тех процессов, которые протекают во внутренних структурах организма и которые лежат в основе формирования и регулирования ответных двигательных реакций. Чем больше скорость внутренних регуляторных процессов, тем меньше должно быть время опережения.

Допустим, что в момент времени t1 появляется некоторая ситуация С1, в которой должно осуществляться поведение или двигательная реакция организма. Допустим, далее, что к моменту времени t1 организм уже имеет полное и адекватное знание о ситуации С1 в форме некоторого образа (С1)’ (см. рис. 1.8.).

008Рис.1.8. Формирование неадекватного поведения в
ситуации С2 на основе адекватных знаний о ситуации С1.

Очевидно, что использование полученных знаний в осуществлении двигательной реакции предполагает протекание в организме определенных внутренних регуляторных процессов. Очевидно также, что на инициацию и протекание этих регуляторных процессов потребуется определенное время Δt. Это означает, что реакция организма на ситуацию С1 на основе соответствующего знания (С1)’ реализуется лишь к моменту (t1+Δt).

Однако к этому моменту исходная ситуация С1 может измениться, и организм может оказаться в новой ситуации С2, по отношению к которой его двигательная реакция будет неадекватной.

Адекватность поведения в ситуации С2 будет обеспечена лишь в том случае, если, находясь еще в ситуации С1, организм будет строить свое поведение не на основе образа (С1)’, а на основе образа (С2)’, опережающего возникновение ситуации С2 на время Δt, т. е. на время, определяемое скоростью внутренних регуляторных процессов в организме.

При быстрой динамике внешних ситуаций и малой скорости внутренних регуляторных процессов, имеющих место у простейших организмов, ни о каком опережающем отражении, обеспечивающем адекватность поведения (двигательной реакции) не может быть и речи. Механизм каталитического ускорения реакций в ответ на внешнее воздействие, конечно же уменьшает задержку в реагировании и повышает степень адекватности реакций, но для появления опережающего отражения этого механизма недостаточно. Необходим новый механизм – механизм, обеспечивающий построение образа того, чего еще нет, но что может появиться в течение ближайшего времени. Появление и развитие этого механизма знаменует становление особой психической формы отражения, которая становится возможной лишь в связи с выделением во внутренних структурах организма особой специализированной системы регуляции поведения – нервной системы, которая обеспечивает значительное повышение скорости протекания внутренних регуляторных процессов.

Опережающее отражение следует рассматривать не как опережение в ответных двигательных реакциях организма, а как опережение в построении образов внешних событий, т. е. в процессах познания.

Литература:

1. Анохин П.К. Опережающее отражение действительности //Анохин П.К. Избранные труды. Философские аспекты теории функциональных систем. – М.: Наука, 1978. – С. 7-26.

2. Бехтерев В.М. Объективная психология. – М.: Наука, 1991.

3. Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процессов. – М.: Смысл; Per Se, 2000.

4. Гинецинский В.И. Предмет психологии. Дидактический аспект. – М.: Изд. корпорация «Логос», 1994.

5. Сеченов И.М. Рефлексы головного мозга. – М.: Изд-во АН СССР, 1942.

6. Павлов И.П. Мозг и психика //Избранные психологические труды. – М.: Изд-во «Институт практической психологии»; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996.

 



Жан-Мари Робин (ред.) «Self — полифония современных идей в гештальт-терапии»


Харм Сименс «Практическое руководство для гештальттерапевтов»
Гарантия при оказании услуг и/или продаже товаров GB InfoBlock (www.wpleads.net)