Корниенко А. — Сущность процессов мышления и мыслительной деятельности

 А.Ф. Корниенко
Статья по общей психологии
Научный диалог. – 2013. – № 4 (16) : Психология. Педагогика. – С. 49-62.

В статье рассматривается отличие мышления, как познавательного психического процесса, протекающего в психике субъекта, от мыслительной деятельности, совершаемой человеком. Уточняются определения понятий «деятельность» и «процесс». Показано, что мышление как процесс обеспечивает отражение взаимосвязей объектов и явлений действительности и соответствующее ее понимание, доступное не только человеку, но и животным. Мыслительная деятельность – это специально организованная и сознательная активность человека, направленная на достижение понимания.

Ключевые слова: процесс мышления; мыслительная деятельность; понимание; мысль.

В учебниках психологии изложение сущности мышления обычно начинается с того, что отмечается недостаточность знаний, получаемых человеком благодаря процессам непосредственного чувственного познания, каковыми являются процессы ощущения и восприятия. Так в учебнике А.В. Петровского и М.Г. Ярошевского указывается: «Та чувственная картина мира, которую ежедневно дают наши ощущения и восприятия, необходима, но недостаточна для его глубокого, всестороннего познания» [Петровский, 2001, с. 431]. Соответствующий раздел в учебнике С.Л. Рубинштейна начинается

словами: «Наше познание объективной действительности начинается с ощущений и восприятия. Но, начинаясь с ощущений и восприятия, познание действительности не заканчивается ими. От ощущения и восприятия оно переходит к мышлению…» [Рубинштейн, 2001, c. 309].

Мышление, таким образом, признается познавательным психическим процессом, более сложным по сравнению с процессами ощущения и восприятия. Однако в характеристике любого психического процесса важным является не столько степень его сложности, сколько указание на те особенности объективной действительности, которые отражаются в психике благодаря этому процессу. Практически общепринятым в психологии считается, что ощущение – простейший познавательный психический процесс, благодаря которому в психике субъекта отражаются отдельные свойства объектов и явлений действительности при их непосредственном воздействии на органы чувств. Процесс восприятия обычно рассматривается как процесс субъективного отражения отдельных объектов и явлений действительности в совокупности их свойств и качеств и тоже при их непосредственном воздействии на органы чувств. И, наконец, процесс мышления определяется как процесс отражения в психике взаимосвязей между объектами и явлениями действительности. Поскольку взаимосвязи между объектами не оказывают непосредственного воздействия на органы чувств, мышление, обеспечивающее получение знаний о них, является познавательным психическим процессом опосредованного отражения.

Казалось бы с определением процесса мышления все достаточно ясно, логично и понятно. Однако последующие уточнения и варианты изложения психологических механизмов мышления, которые встречаются в психологической литературе, значительно усложняют и запутывают понимание его сути.

Наиболее существенным, что обусловливает потерю ясности в понимании мышления, является отсутствие четкого разграничения в использовании по отношению к мышлению терминов «процесс» и «деятельность». Очень часто эти термины используются как синонимы или упоминаются, как отмечал О.К. Тихомиров, просто через запятую [Тихомиров, 1984, с. 8]. Говоря о мыслительном процессе, С.Л. Рубинштейн утверждает: «Всякий мыслительный процесс является по своему внутреннему строению действием или актом деятельности, направленным на разрешение определенной задачи» [Рубинштейн, 2001, с. 317]. Аналогичное понимание мышления как деятельности, направленной на решение задач, дается О.К. Тихомировым. «Психологически, – отмечает О.К. Тихомиров, – мышление часто выступает как деятельность по решению задачи, которая определяется обычно как цель, данная в определенных условиях» [Тихомиров, 1974, с. 44].

Пытаясь разграничить использование понятий «деятельность» и «процесс» применительно к человеку, С.Л. Рубинштейн пишет: «Всякая деятельность есть вместе с тем и процесс или включает в себя процессы, но не всякий процесс выступает как деятельность человека. Под деятельностью мы будем здесь разуметь такой процесс, посредством которого реализуется то или иное отношение человека к окружающему его миру, другим людям, к задачам, которые ставит перед ним жизнь» [Рубинштейн, 2001, с. 34]. Однако если под деятельностью понимать особый процесс, то как бы мы не определяли специфику или особенность этого процесса, деятельность в любом случае останется пусть и особым, но все-таки процессом. Точно также как любой особой психический процесс остается психическим процессом, а любой особый нервный процесс остается нервным процессом.

Следует отметить, что термин «процесс» в определении понятия «деятельность» использовал и А.Н. Леонтьев. Он рассматривал деятель-ность не только как сознательную форму поведения человека, как про-цесс, подчиненный сознательной цели, но и более широко как «систему процессов, осуществляющих взаимодействие ор-ганизма … с предметной средой» [Леонтьев, 2000, с. 50]. Тем самым допускалась возможность использования понятия «деятельность» по отношению к любому живому организму, а не только по отношению к человеку.

Крайне широкое значение приобретает понятие «деятельность» в определении поведения, которое приводит С.Л. Рубинштейн. «Под поведением, – пишет С.Л. Рубинштейн, – разумеют определенным образом организованную деятельность, осуществляющую связь организма с окружающей средой» [Рубинштейн, 2001, с. 102]. В данном определении понятие «деятельность» фактически становится эквивалентным предельно широкому понятию «активность», и в связи с этим вообще теряет свою специфичность по отношению к «процессу».

Существование и даже допустимость столь расширительного толкования понятия «деятельность» признается Б.Ф. Ломовым, который пишет: «Не рассматривая всех используемых (и возможных) значений слова «деятельность», отметим, что в самом широком значении оно относится к любым активным системам. В этом значении оно эквивалентно термину «активность» и, безусловно, может применяться при описании и анализе очень широкого класса явлений, в том числе и психических» [Ломов, 1984, c. 192].

Рассматривая проблему соотношения понятий «процесс» и «деятельность», А.В. Брушлинский полагает, что мышление как процесс формируется в познавательной деятельности, а сама деятельность представляет собой непрерывное взаимодействие человека с миром [Брушлинский, 1982]. «Деятельность», таким образом, трактуется А.В. Брушлинским как первичное более широкое понятие, а «процесс» (по крайней мере, процесс мышления) – как вторичное, производное от «деятельности».

Очевидно, что излишне расширительные толкования базовых для психологии научных понятий и категорий вряд ли можно назвать конструктивными. Во-первых, «размывается» суть понятий, теряется их специфичность. Во-вторых, в силу образования зон перекрытия значений и смыслов использование таких понятий начинает сопровождаться побочными и, порой, неуместными ассоциациями. При замене одного понятия на другое представление о сущности психического явления, описываемого с помощью новых понятий, меняется. Часть свойств, наличие которых предполагалось в соответствие с семантическими нюансами и оттенками значения и смысла первоначально используемого понятия, элиминируется, и описываемому явлению начинают приписываться новые несвойственные ему аспекты. В результате одно и то же по сути явление понимается разными психологами по-разному, в зависимости от того, какую систему понятий они используют для его интерпретации.

Именно это и наблюдается в отношении мышления. Замена понятия «процесс» на предельно расширенное понятие «деятельность», а затем сужение понятия «деятельность» до присущей человеку целенаправленной, сознательной формы поведения, привела к тому, что процесс мышления стал пониматься как деятельность человека по решению задач.

Определение мышления как деятельности, направленной на решение задач, воспроизводятся во всех современных учебниках общей психологии. В учебнике А.Г. Маклакова, например, указывается, что «мышление всегда связано с решением той или иной задачи, возникшей в процессе познания или в практической деятельности. … Мышление всегда начинается с вопроса, ответ на который является целью мышления» [Маклаков, 2001, с. 300].

Чтобы развести понятия «деятельность» и «процесс» и определиться с отличием мышления, как психического процесса, от мыслительной деятельности, следует, на наш взгляд, рассматривать их через призму более широкого понятия «активность». За понятием «деятельность» представляется целесообразным закрепить проявление лишь сознательной формы активности человека, которую, как отмечал Б.Ф. Ломов, можно представить, в виде вектора , где: «М» – мотив, побуждающий человека к определенной форме активности; «Ц» – цель как предполагаемый и осознаваемый человеком результат реализации данной формы активности [Ломов, 1984, с. 205].

Мотив и цель выступают в деятельности в качестве ее основных атрибутивных признаков. Мотив деятельности – это осознаваемая че-ловеком причина или потребность, которая лежит в основе его активности, побуждает и направляет его активность на достижение определенной цели. Цель деятельности – осознаваемый человеком результат, который должен быть достигнут благодаря активности, побуждаемой мотивом.

Что касается процесса, то его можно определить как форму активности, не связанной с сознанием, и потому присущей не только человеку, но и животным. Вместе с тем, как и деятельность, процесс, будучи особой формой активности, также характеризуется двумя признаками: наличием причины возникновения определенной активности и ее конечного результата. Процесс, как и деятельность, можно представить в виде вектора, который выглядит следующим образом , где: «П» – причина возникновения активности; «Р» – конечный результат активности.

Когда причина возникновения активности осознается, что воз-можно только у человека, обладающего сознанием, и осознается результат активности, но не постфактум, а еще до ее реализации, как ее возможный результат, то появляются мотив и цель активности. В этом случае активность приобретает форму деятельности. Если по отношению к процессу допустима фраза «Что происходит и почему?», то по отношению к деятельности – «Что сделать и за-чем?».

Конечно же, при осуществлении любой деятельности в психике человека протекают различные психические процессы. Деятельность не может осуществляться без психических процессов. Рассматривая мышление как деятельность, О.К. Тихомиров, тем не менее, считал полезным сохранить различие между понятиями «деятельность» и «процесс». Процессы он предлагал рассматривать как составляющие деятельности. «Деятельность, в том числе мыслительная, – указывал О.К. Тихомиров, – реализуется параллельными процессами, происходящими на различных уровнях, взаимодействующими между собой» [Тихомиров, 1975, с. 13]. Однако деятельность, хотя и реализуется за счет процессов, сама по себе процессом не является, как и процесс не является деятельностью.

В соответствие с общим определением деятельности, можно сказать, что если человек ставит перед собой какую-либо цель и стремиться к ее достижению, то он занимается деятельностью. Наименование или вид деятельности определяется содержанием цели деятельности. Достижение цели обеспечивается функционированием различных психических процессов – и познавательных, и эмоциональных, и волевых.

Если человек поставил перед собой цель что-то вспомнить, то он начинает осуществлять мнемическую деятельность. При этом определенным образом активизируются и организуются все психические процессы, но процессы памяти, очевидно, доминируют. Если человеку нужно что-то увидеть или более внимательно рассмотреть – начинается осуществление перцептивной деятельности, в реализации которой доминирующими оказываются процессы восприятия. Когда мы говорим о мыслительной деятельности, то, естественно допустить, что она реализуется на основе процессов мышления. Что же касается цели мыслительной деятельности, то для ее определения, необходимо, прежде всего, определиться с результатом процесса мышления.

Одним из определений, в котором указывается не только функциональная специфика мышления как процесса психического отражения, но и его специфический результат, является определение В.И. Гинецинского, согласно которому «мышление – процесс отражения связей и отношений, недоступных непосредственному чувственному восприятию, сопровождающийся переживанием чувства понятности (понимания) ситуации» [Гинецинский, 1997, с. 178]. В данном определении в качестве специфического результата мышления указывается появление чувства понятности или понимания. Однако следует отметить, что, по мнению В.В. Знакова, сущность понимания и характер его соотношения с мышлением является «проблемной областью психологии мышления, которая изучена явно недостаточно» [Знаков, 1991, с. 19]. И далее он отмечает: «исследователи до сих пор испытывают трудности с указанием той роли, которую понимание играет в мыслительной деятельности, с определением того, является ли оно компонентом, стороной, видом или одним из процессов мышления» [Там же].

С нашей точки зрения понимание все же можно рассматривать как результат мышления, и оно означает как то, что в психике возникает отражение взаимосвязей объектов и явлений действительности, так и то, что в ней образуется определенная система связей между образами, в которых отражаются эти объекты и явления действительности. Образование в психике субъекта системы связей между образами и есть то самое понимание, которое в силу наличия у человека сознания может им переживаться. У животных, у которых нет сознания, но есть процессы мышления, связи между образами благодаря процессам мышления могут возникать. Соответственно, может возникать и понимание, которое, однако, не может осознаваться и потому не может переживаться.

Когда мы, имея в виду человека, говорим, что «он понимает» – это означает, что человек осознает результаты процесса мышления, протекающего в его психике, как процесса, в результате которого в психике образуются связи между определенными образами (или зна-ниями о чем-то). В то же время, когда мы говорим «он пытается понять» – это означает, что человек осуществляет мыслительную деятельность, направленную на установление связей между возникающими в его психике отдельными образами или отдельными знаниями. В связи с отсутствием сознания у животных использование по отношению к ним выражения «они понимают» следует признать некорректным. Животные не понимают, потому что у них нет сознания, но у них возникает понимание, потому что есть процессы мышления.

Если результатом процесса мышления является понимание, значит, целью мыслительной деятельности является не решение задачи, как это принято считать, а стремление что-то понять в этой задаче, найти и уста-новить определенные связи и отношения между условиями, требованиями и отдельными параметрами задачи. Такое понимание цели мыслительной деятельности можно найти и в работе С.Л. Рубинштейна. «Начальным моментом мыслительного процесса, – пишет С.Л. Рубинштейн, – обычно является проблемная ситуация. Мыслить человек начинает, когда у него появляется потребность что-то понять» [Рубинштейн, 2001, с. 317]. Поскольку понять – значит добиться понимания, можно сказать, что понимание, рассматриваемое в контексте мыслительной деятельности, выступает в качестве ее цели. При достижении цели понимание начинает выступать в мыслительной деятельности и в качестве ее результата. Однако, рассматривая процесс мышления, мы можем говорить о понимании лишь как о его результате.

Вторым обстоятельством, которое обусловливает появление в психологии проблемы с пониманием сути мышления – это необоснованное признание монопольной принадлежности мышления только человеку. Типичная в этом смысле точка зрения на природу мышления представлена в высказывании Л.М. Веккера: «если все предшествующие уровни и формы образной («чувственной») психики действительно являются результатом общебиологической фазы эволюции …, то по отношению к мышлению ситуация обратная. Совместная деятельность и общение … являются необходимой причиной или предпосылкой, а мышление – следствием или результатом» [Веккер, 2000, с. 169]. По мнению Л.М. Веккера, биологическая детерминация эволюционного развития психики ограничивается лишь уровнем развития сенсорно-перцептивных процессов. Далее она дополняется детерминацией социальной, которая и становится непосредственной предпосылкой и главным фактором развития мыслительных процессов.

В основе такого рода антропоцентрических представлений о сущности мышления лежат утверждения о неразрывной связи «мышления и речи», а также «мысли и слова». Конечно же, если утверждать, что мышление не может существовать без речи, а мысль без слова, то ничего более не остается, как признать наличие мышление лишь у человека и отсутствие его у животных. Но если мышление рассматривать как процесс образования связей между образами, то оно может иметь место и без речи, и без слова [Корниенко, 2009].

Очевидно, что совокупность взаимосвязанных образов или знаний, образуемая в психике в результате процессов мышления, представляет собой новый, более сложный образ и новое, более сложное знание, для обозначения которого нами предлагается использовать хорошо всем известное, но не имеющее строго научного определения понятие «мысль» [Корниенко, 2012]. В этом случае можно сказать, что в результате процесса мышления в психике субъекта (носителя психики) возникает мысль, а появление мысли означает появление понимания. Вновь образовавшаяся мысль, представляя собой новый образ (новое знание), благодаря процессам мышления может связываться с другими образами (знаниями) или мыслями. Таким образом, в психике могут образовываться как отдель-ные цепочки, так и целая система взаимосвязанных мыслей.

Образование цепочек из мыслей может происходить как сукцессивно (последовательно), так и симультанно (одномоментно). В случае если последовательность в установлении связей между мыслями приобретает целенаправленный характер, мы может говорить о возникновении произвольной регуляции процесса мышления и появлении мыслительной деятельности в форме размышления. Для обозначения симультанного механизма в образовании совокупности взаимосвязанных мыслей (образов или знаний) можно использовать понятие «инсайт», введенное В. Кёлером [Кёлер, 1981]. У человека, как разумного существа, обладающего сознанием, возникновение инсайта (или спонтанного понимания) обычно осознается, т.е. происходит осознание понимания. Как правило, такие случаи осознания человеком спонтанного понимания чего-либо сопровождаются всплеском эмоциональных реакций в форме специфических переживаний, которые человек при наличии речи может выразить в словесной форме, например, возгласом «Эврика!».

В словесной форме человек может выражать не только сам факт появления мысли, но и содержание мысли. Вербальное выражение содержания мысли есть нечто иное, как суждение. Если же человек в вербальной форме пытается выразить содержание не одной мысли, а цепочки мыслей, то это уже будет не суждение, а попытка рассуждения. Поскольку и суждения, и рассуждения предназначены для восприятия и понимания их содержания другим человеком, то есть являются целенаправленными, их можно рассматривать как проявление особой коммуникативной деятельности человека. В реализации этой деятельности, несомненно, принимают участие, как процессы мышления, так и другие психические процессы, в частности, процессы восприятия и памяти. Но непременным условием реализации коммуникативной деятельности является и наличие мыслительной деятельности, равно как и перцептивной, и мнемической.

Подводя итог наших научных рассуждений можно сказать, что вопрос о сущности процесса мышления и мыслительной деятельности требует обстоятельных научных дискуссий и научного диалога не только между учеными-психологами, но и представителями других, смежных наук. Представленное в статье авторское понимание специфики мышления как познавательного психического процесса, результатом которого является возникновение понимания, и специфики мыслительной деятельности как специально организованной и сознательно регулируемой активности человека, направленной на достижение понимания, конечно же, может быть оспорено или подвергнуто критическому анализу. Но для этого нужно будет привести достаточно веские контраргументы и изложить свои логически и содержательно непротиворечивые соображения и свои мысли относительно обсуждаемых понятий. В результате мы получим новые знания и новые мысли, которые позволят продолжить научную дискуссию и будут способствовать развитию, как психологии, так и науки в целом.

Литература

1. Брушлинский А.В. Мышление как процесс и проблема деятельности / А.В. Брушлинский // Вопросы психологии. – 1982. – № 2. – С. 28-40.

2. Веккер Л.М. Психика и реальность: Единая теория психических процессов / Л.М. Веккер. ¬– Москва: Смысл; Per Se, 2000. – 685 с.

3. Гинецинский В.И. Пропедевтический курс общей психологии. Учебное пособие / В.И. Гинецинский. – Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1997. – 200 с.

4. Знаков В.В. Понимание как проблема психологии мышления / В.В. Знаков // Вопросы психологии. – 1991. – № 1. – С. 18-26.

5. Кёлер В. Исследование интеллекта человекоподобных обезьян / В. Кёлер // Хрестоматия по общей психологии. Психология мышления / под ред. Ю.Б. Гиппенрейтор, В.В. Петухова. – Москва: Изд-во Моск. ун-та, 1981. – С. 235-249.

6. Корниенко А.Ф. Процессы мышления, понимания, сознания и осознания / А.Ф. Корниенко //Психология когнитивных процессов (сбор-ник статей) /под ред. А.Г. Егорова, В.В. Селиванова. – Смоленск: Универсум, 2009. – С. 47-54.

7. Корниенко А.Ф. Взаимосвязь языка, мышления и сознания / А.Ф. Корниенко // Язык и мышление: Психологические и лингвистиче-ские аспекты: Материалы XII-й Международной научной конференции (Ульяновск, 16-19 мая 2012 г.). – Москва: Ин-т языкознания РАН; Ульяновск: Ульяновский гос. ун-т, 2012. – С. 40-42.

8. Леонтьев А.Н. Лекции по общей психологии / А.Н. Леонтьев. – Москва: Смысл, 2000. – 511 с.

9. Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии / Б.Ф. Ломов. – Москва: Наука, 1984. – 445 с.

10. Маклаков А.Г. Общая психология / А.Г. Маклаков. – Санкт-Петербург: Питер, 2001. – 592 с.

11. Петровский А.В. Психология / А.В. Петровский, М.Г. Ярошев-ский. – Москва: Издательский центр «Академия»; Высшая школа, 2000. – 512 с.

12. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии / С.Л. Рубин-штейн. – Санкт-Петербург: Питер, 2001. – 720 с.

13. Тихомиров О.К. Информационная и психологическая теория мышления / О.К. Тихомиров // Вопросы психологии. – 1974. – № 1. – С. 40-48.

14. Тихомиров О.К. Актуальные проблемы развития психологи-ческой теории мышления / О.К. Тихомиров // Психологические исследования творческой деятельности. – Москва: Наука, 1975. – С. 5-22.

15. Тихомиров О.К. Психология мышления: Учебное посо¬бие / О.К. Тихомиров. – Москва: Изд-во Моск. ун-та, 1984. – 272 с.



Жан-Мари Робин (ред.) «Self — полифония современных идей в гештальт-терапии»


Харм Сименс «Практическое руководство для гештальттерапевтов»
Гарантия при оказании услуг и/или продаже товаров GB InfoBlock (www.wpleads.net)